18 апреля 2004

Автор: Белявская Екатерина

Hiroshima, любовь моя

Hiroshima, любовь моя

Хиросима, любовь моя
«Hiroshima mon amour»

Франция, 1959
Режиссер: Ален Рене
В ролях: Эмманюэль Рива, Эйджи Окада, Стелла Дассас, Пьер Барбо, Бернар Фрессон
Сценарист: Маргерит Дюра

   Первые слова, которые звучат в фильме Алена Рене: «Ты ничего не видела в Хиросиме. Ничего». Вполне возможно, это первое, что японец говорит своей любовнице. «Я видела все. Все», — отвечает она. Рассказывает, что была в госпитале и (четыре раза) ходила в музей, смотрела фотографии разрушенного города. Ей то, по-видимому, было необходимо для работы, чтобы лучше вжиться в роль медсестры; в Хиросиму она приехала на съемки фильма. Даже это он узнает уже после того, как двое, насытившись, смогли друг от друга оторваться. Абсолют страсти.
    От незнания друг о друге — до знания, что они абсолютные любовники. Любая пара из миллиона. Их связь — не роман Ромео и Джульетты «на все времена», а история вне времени. Режиссер подчеркивает это на протяжении всего фильма.

Hiroshima, любовь моя     Видеоряд, которым сопровождается ответ героини, — картины из ее памяти. Палаты в госпитале, залы музея. Но затем Рене показывает нам явно хроникальные кадры. Руины, чудовищно искалеченные тела. Первое живое движение после катастрофы: паучок бежит по земле, червяк перебирается из одного укрытия в другое. Кому принадлежат эти воспоминания? Этого действительно не могла видеть французская актриса, в Хиросиму она попала только спустя более десяти лет после атомного взрыва. Но ведь это и не воспоминания японца! Несколько позже зритель услышит, что сам он был в армии (потому и остался в живых), а вся семья в Хиросиме погибла. Хроника лишь бесстрастно показывает улицы изуродованного города: развалины, трупы, отталкивающие увечья уцелевших.
    Ален Рене начинал как документалист. «Хиросима, любовь моя» — его первый художественный фильм. В одном фрагменте в кадре появляется пустая глазница трупа или человека без сознания. Чьи-то руки — врача? — раздвигают веко: впадина… Проходит 7–8 секунд. Немало для экранного времени. Перебор? Но французское кино знакомо с эстетикой уродства. И здесь ощущается традиция. Предшественники Алена Рене во французском кинематографе экспериментировали, создавая фильмы из подобных — по жестокости и алогичности — изображений. Например, Бунюэль со своими работами «Андалузский лев» (1928), «Золотой век» (1930). Там есть и кадр с глазом, вызывающий естественную реакцию отвращения. Глаз, показанный крупным планом, разрезают. Или: из руки — муравьи. Это смешно. Это как каламбур, вроде платоновского «аппетита к питанию».

Hiroshima, любовь моя    Сожженная жизнь имеет художественное значение. Здесь это образ. И главное, что должен увидеть зритель в хроникальном эпизоде, — руины.
    Мотив разрушения возникает то в одной, то в другой сцене фильма. Героиня рассказывает о своей прежней любви. Во Франции у нее был роман с немецким солдатом, которого потом убили, смерть которого она долго не могла принять. «Вначале мы встречались в полуразвалившемся здании, потом — в комнате, как делают это люди». Любовь на руинах. «Любовь и разложение» — вот подлинная тема фильма Рене. Хиросима — только предлог.
   Еще один знак, который делает режиссер зрителю: француженка возвращается с балкона в номер отеля, на кровати дремлет ее любовник, вытянув руку вдоль туловища. Вытянутая рука — деталь, которая вызывает видение из прошлого. Секундная вспышка памяти. Мертвое тело немецкого паренька. И дальше — продолжение обыденной жизни. Настоящий любовник просыпается, она подходит к нему, предлагает кофе…
    Вернемся к «бессмысленному эпизоду» в начале фильма. В первых секундах показаны сплетенные тела мужчины и женщины, тела покрываются пеплом, сыплется и сыплется пепел, проступает испарина от любовной работы, пепел мокнет на потных телах. (Это то, что Рене на миг дал увидеть будто в другом измерении). Вам подарили прикосновение к тайне. Потом — без всякого перехода, для всех — просто голые люди в постели.
    Любовь отодвигает момент разрушения? Любовь так же сакральна, как распад? У жизни  есть только две составляющие — любовь и разложение…
    В «Хиросиме» пережить трагедию нельзя. Просто потому, что время, которое лечит, не действует.

Hiroshima, любовь моя   Героиня — готовая пациентка для какого-нибудь психоаналитика — находится во власти своего прошлого. Любовник то и дело расспрашивает о нем. Вначале женщина сообщает, что жила в Нувере, «там выучилась читать», но больше никогда туда не вернется. Потом упоминает о случае, из-за которого навсегда покинула тот город. Свой рассказ — ему Рене уделяет много времени в фильме — француженка начинает в квартире любовника, продолжает уже в чайной. «А мужу своему ты рассказывала»? «Нет». Никому не рассказывала, ни с кем не делилась, это живет глубоко внутри. Любовник радуется ее отрицательному ответу: он посвящен в то сокровенное, о чем не знает даже самый близкий человек.
    Японец вынуждает, заставляет ее рассказать о себе. Память, иррациональное — «неизлечимая» часть самой человеческой сущности; разрушение, гибель — часть существования.
    «Хиросима — это ты». — «Да, правильно. А ты Нувер во Франции». Титры…
   В «Хиросиме» «любовь — смерть», «война — мир», «реальность — воспоминания» вовсе не противоположности. Рене не обеспокоен тем, что герои живут в разных частях света. Ничего не может пройти — только это важно.
    Они будто в конце фильма назвали друг друга, дали друг другу имена. Подлинные имена, которые объяснили, кто они.

    Присоединяйтесь к нам в Feedly

Теги: Ален Рене | Война | Город | Кино | Смерть | Хиросима любовь моя

Комментариев: 1

— Комментарий можно оставить без регистрации, для этого достаточно заполнить одно обязательное поле Текст комментария. Анонимные комментарии проходят модерацию и до момента одобрения видны только в браузере автора

— Комментарии зарегистрированных пользователей публикуются сразу после создания

  1. admin #
    http://www.viamedstore.com/ where to buy viagra 067 http://www.careyourauto.com/ car insurance quotes >:-[

    Ответить на этот комментарий

    Написать новый комментарий

    Спaсибо!




    Больше текстов

    et cetera

    Тихий пикет: уличный акционизм как нелинейный текст

    et cetera

    Записки о Трактате

    et cetera

    Уловка 6.54. О «логической петле» в трактате Витгенштейна

    et cetera

    Витгенштейн и мы. Почему он необходим нам здесь и сейчас

    et cetera

    Механические люди: история андроидов от А до Б

    et cetera

    Биомузыка: диалог композитора и слизевика

    et cetera

    Искусство будущего: компьютер ставит вопрос о природе творчества

    et cetera

    Перечитываем марсианские хроники

    et cetera

    Предсказания Рэя Курцвейла на ближайшие 25 лет

    et cetera

    Зингер. О бренде и человеке

    et cetera

    В мемориз! Живая память в киберэпоху и виртуальное пирожное «мадлен»

    et cetera

    Приключения Незнайки в стране архитектурных утопий

    et cetera

    Светодиоды: pro et contrа

    et cetera

    Механика vs электроники

    et cetera

    Garden Lighting

    et cetera

    Барбара Миллисент Робертс

    et cetera

    Темная сторона красоты

    et cetera

    R. S. V. P.

    et cetera

    Pro svet. Часть II

    et cetera

    Майкл Муркок «Лондон, любовь моя»